См. также:
Н.Языков
Страница автора:
стихи, статьи.
СТИХИЯ:
крупнейший архив
русской поэзии
Николай Языков (Русские поэты, 1996)
Е. Лебедев
Мало кого из поэтов современники принимали с таким восторженным единодушием, как Языкова. "Как цветущая муза его превосходит все наши бледные и хилые!- восклицал Баратынский.- У наших - истерика, а у ней - настоящее вдохновение". Гоголь писал с восхищением: "Имя Языков пришлось ему недаром: владеет он языком, как араб диким конем своим...". Пушкин, плакавший от восторга над его стихами, говорил: "Человек с обыкновенными силами ничего не сделает подобного. Тут потребно буйство сил".Николай Михайлович Языков родился 4 марта 1803 года в семье богатого симбирского помещика. Одиннадцати лет его определили в Горный кадетский корпус, считавшийся весьма привилегированным учебным заведением. Однако, недоучившись в нем, Языков в 1819 году поступает в Институт инженеров путей сообщения, откуда его исключили за "непосещаемость". И неудивительно: именно в эти годы он осознал себя поэтом, "буйство сил" его ищет иной, нежели инженерная наука, точки приложения.
Весной 1823 года Языков поступает на философский факультет Дерптского университета. В Дерпте (ныне г. Тарту) он провел семь лет. Здесь родились первые зрелые его стихи, покорившие современников и обессмертившие его имя. Это были студенческие застольные и любовные песни, наполненные бьющим через край задором, пронизанные негой и упоением, освященные идеями дружбы и свободы. Для читателей тех лет Языков стал певцом своевольного студенчества, точно так же как Денис Давыдов был певцом своевольного гусарства. В молодом разгуле его песен раздольно и весело звучал протест против русского "Августа" (императора Александра I) и его окружения:
Наш Август смотрит сентябрем - Нам до него какое дело! Мы пьем, пируем и поем Беспечно, радостно и смело. Наш Август смотрит сентябрем - Нам до него какое дело?Однако такой протест, при всем его задоре, не был активным и не мог быть последовательным. Понимая это, Языков обращается к прошлому России в поисках ответа на больные вопросы современности. Исторические песни и баллады, написанные в дерптский период, охватывают в основном эпоху ордынского ига ("Песнь барда во время владычества татар в России", "Баян к русскому воину при Димитрии Донском, прежде знаменитого сражения при Непрядве", "Евпатий"). Это время было из важнейших во всей русской истории, и раздумья над ним помогли Языкову по-своему оценить революционные устремления. декабристов, которые считали его своим поэтом. В элегиях, созданных за год до восстания на Сенатской площади, есть мотив равнодушия народа ко всему, что волнует его друзей - декабристов:Свободы гордой вдохновенье! Тебя не слушает народ: Оно молчит, святое мщенье, И на царя не восстает.Зрелище тяжкого сна рабства, сковавшего Россию, рождали у поэта нерадостные предчувствия:О! долго цепи вековые С рамен отчизны не спадут, Столетья грозно протекут,- И не пробудится Россия!В эти годы Языков знакомится с Жуковским, Дельвигом, который предрекает ему большое будущее в поэзии ("Младой певец, дорогою прекрасной / Тебе идти к парнасским высотам..."). Летом 1826 года в Тригорском, имении своего дерптского товарища А. Н. Вульфа, Языков встречается с Пушкиным. Они были восхищены друг другом. Прочитав стихотворение Языкова "Тригорское", Пушкин писал Вяземскому: "Если уж завидовать, так вот кому я должен бы завидовать... Он всех нас, стариков, за пояс заткнет".Столь восхитившее Пушкина "Тригорское" действительно стало одной из вершин русской лирической поэзии. Стих его пластичен, мускулист, подвижен, вызывает в читателе почти осязательное чувство бодрости и свежести. Чего стоит, например, описание купания в Сороти:
Одежду прочь! перед челом Протянем руки удалые И бух!- блистательным дождем Взлетают брызги водяные. Какая сильная волна! Какая свежесть и прохлада! Как сладострастна, как нежна Меня обнявшая наяда! Дышу вольнее, светел взор, В холодной неге оживаю, И бодр и весел выбегаю Травы на бархатный ковер.К концу пребывания в Дерпте поэзия полностью подчиняет себе Языкова. В 1829 году, не сдавая выпускного университетского экзамена, он уезжает в Москву. Здесь он сводит тесное знакомство с будущими славянофилами И. В. и П. В. Киреевскими, К. С. Аксаковым, А. С. Хомяковым и близкими к ним в ту пору Е. А. Баратынским и К. К. Павловой. Наметившийся еще в Дерпте интерес к историческому прошлому России теперь приобретает у Языкова характер эстетической и мировоззренческой программы. Строго осудив свою разгульную молодость, он провозглашает поиски "своенародности" первейшей литературно-общественной задачей:О! проклят будь, кто потревожит Великолепье старины, Кто на нее печать наложит Мимоходящей новизны! Сюда! на дело песнопений, Поэты наши! Для стихов В Москве ищите русских слов, Своенародных вдохновений!То, что дворянские писатели не знают народа, впервые по-настоящему показал 1812 год. Восстание 14 декабря 1825 года показало еще и бесперспективность всех попыток улучшить долю народа сверху, без его познания изнутри. Языков (вслед за Батюшковым и Пушкиным, но раньше многих других поэтов) понял это, тем не менее в стихах о России и русском народе патетика у него по большей части преобладала над познанием. Но в тех случаях, когда эти два начала соединялись, из-под его пера выходили произведения в полном смысле слова классические - такие, например, как великолепное послание "Д. В. Давыдову" (1835). При этом надо помнить, что и в пору безвременья вольнолюбивые мечты юности не оставляли поэта, о чем свидетельствует декабристское по общему настроению и интонациям стихотворение "Пловец" (1829).В 1833 году Языков прерывает "всякие сношения с суетами мира сего" и для поправления здоровья (болезнь спинного мозга) уезжает к себе в Симбирскую губернию, где живет в уединении около пяти лет. Но болезнь прогрессирует, и по настоянию докторов он выезжает за границу.
Пять лет провел Языков на курортах Германии, Чехии, Италии.
В Италии он подружился с Гоголем, как и он, переживавшим духовный кризис, как и он, терпевшим физический недуг. Они вместе путешествуют по стране, вместе проводят зиму 1842/43 года в Риме. Вспоминая свои беседы с Языковым, Гоголь писал: "Наши мысли и вкусы были почти сходны". Это были мысли о нравственно-религиозном перевоспитании общества посредством искусства. О чем они беседовали конкретно, отчасти можно судить по их вскоре вышедшим произведениям, которые взбудоражили литературную публику второй половины 1840-х годов. Это - "Выбранные места из переписки с друзьями" (1846) Гоголя и стихотворения Языкова "Землетрясение", "К ненашим", "Константину Аксакову", "К Чаадаеву", написанные в 1844 году.
Возвращение поэта в Москву в 1843 году совпало по времени с резким обострением полемики между славянофилами и западниками. Языков включился в нее названными стихотворениями, в которых разразился откровенной бранью по адресу Белинского, Чаадаева, Грановского, Герцена. Эти стихотворения, задуманные не столько как литературные произведения, сколько как общественный поступок, получили отповедь в статьях Белинского и Герцена. Пристрастием и грубостью тона этих филиппик Языкова были смущены даже его единомышленники (К. С. Аксаков), которых он противопоставлял "ненашим". Ему отказала в дружбе Каролина Павлова и, несмотря на покаянные стихотворные послания Языкова к ней, была непримирима до конца.
Впрочем, в 1846 году Языков создал произведение, которое показывает, что наступил мучительный процесс истинного познания своего народа. В стихотворении "Сампсон", по-своему истолковывая библейское предание о силаче, коварством захваченном в плен и обреченном двигать мельничные жернова в темнице, над которой ликуют его поработители, поэт находит точку пересечения своей судьбы с судьбой народа. В величественных строфах этого стихотворения слышен отзвук не только юности самого Языкова с ее "буйством сил", но и взрыва грозных сил народа в 1812 году.
Самому Языкову уже не суждено было почувствовать в себе "бывалую силу": 26 декабря 1846 года (по старому стилю) он умер. Как завещание будущим поколениям поэтов и наказ тем, кто торжествует наверху, звучат библейски грозные и пророческие строки "Сампсона" (в сущности, последнего произведения):
Безумные! бросьте свое ликованье! Не смейтесь, смотрите, душа в нем кипит, Несносно ему от врагов поруганье, Он гибельно вам отомстит! Незрячие очи он к небу возводит, И зыблется грудь его, гневом полна; Он слышит: бывалая сила в нем бродит, Могучи его рамена.Лучшие произведения Языкова навечно вошли в золотой фонд русской поэзии. Романс "Нелюдимо наше море..." давно уже стал народной песней. Лирика Николая Михайловича Языкова отмечена яркой самобытностью и потому всегда будет поражать своей новизною. Он имел полное право сказать о себе:Спокоен я: мои стихи Живит не ложная свобода, Им не закон - чужая мода, В них нет заемной чепухи И перевода с перевода.Источник: Источник: Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т. Москва: Детская литература, 1996.
